Иное как немыслимое

Краткое определение

«Иное как немыслимое» — поздняя формулировка Сергея Дацюка, отделённая от ранней фигуры «иного как имеемого дела». Иное здесь — бесподобное, не имеющее имени, не имеющее меры; коль скоро оно поименовано или схвачено мыслью — оно уже не иное, а ускользнувший след. При этом немыслимость не сводится к незнанию: иное может пребывать «в некоторой сущности, о которой мы не подозреваем», и оставаться немыслимым, даже если кто-то однажды о нём думал. Концепт фиксирует предел мыслимости как рабочее место мышления, а не как его поражение.

Тезисы корпуса

• Иное не имеет имени, метки и меры: «оно немыслимо, непознаваемо, никак не обозначаемо, не имеет меток». Любая метка ставится по месту встречи, а не по самому иному.
• Иное не помещается на шкалу знаемое/незнаемое и не превращается в «область неизвестного, которая рано или поздно станет известной»; такая редукция — главная ошибка.
• Помыслить немыслимое можно лишь «на дистанции с немыслимым»; мышление не разрушает иное, а имеет с ним дело через подходы, окаймления, исходы.

«Помыслить немыслимое можно лишь на дистанции с немыслимым. Мышление не разрушает немыслимое имение дела с ним.» - Иное отличается от трансцендентного: трансцендентное «худо-бедно описываемо» и населено существами и иерархиями; иное же «непонятное, ненаселённое» и потому нетрансцендентно. - Опыт иного «заживается людьми на порядок больше, чем мы можем представить»: подходы к нему, повторяясь, превращаются в тропинки и в конце концов в имена — после чего иное перестаёт быть иным. - Софистика — единственная мыслимость, удерживающая «прикосновение к иному»: «софистика суть прорывания плотной нормативной ткани пустотами обнаружения немыслимого».

Соседние понятия

Концепт держится на серии отрицательных границ. Иное — не другое, не небывалое, не неизвестное, не незнаемое: эти соседи остаются в орбите знаемого, тогда как иное вне меры. Иное не есть и не не есть; «инобытие» как онтологический статус остаётся открытым вопросом. Внутри корпуса немыслимость противопоставлена помышлению: помышление направляется на немыслимое, не отождествляясь с ним; пытаться «поймать иное словом» — проиграть. Различение «имение дела с иным» (ранний Дацюк, 2018) vs «неимение дела с иным» (~2020) проводит границу между подходом, который пытается иное концептуализировать, и подходом, который признаёт парадоксальность всякого именования. Наконец, иное противоположно трансцендентному не по содержанию, а по структуре: трансцендентное иерархично и описуемо, иное — нет.

Линия наследования

Для Дацюка немыслимое имеет конкретную родословную. Он сам помещает своё движение между Анаксимандром (апейрон как первая попытка помыслить немыслимое) и софистикой Протагора, разрушенной линией Сократа—Платона—Аристотеля, которая «убивает всё немыслимое». Парадоксы Зенона (Ахилл и черепаха) — образец рабочих ориентиров для немыслимого, не требующих его одолеть. На стороне аффекта и фона стоит работа О. Г. Бахтиярова с концентрацией/деконцентрацией внимания, которой Дацюк прямо обязан в формулировках о фоне как месте иного. Для современного контура — линия различия (Делёз) и след, ускользающий от схватывания (Деррида), — родственна тезису «если помыслили — иное опять ускользнуло».