Детская мечта как второй член формулы реализованной личности

Краткое определение

Детская мечта — второй член формулы реализованной личности, идущий сразу за внутренней нормой. В корпусе она трактуется не как план и не как цель, а как индивидуальная панацея: символический образ мира, в котором конкретный человек был бы собой целиком. Мечта не обязана сбываться, быть логичной или достижимой — её единственное назначение в том, чтобы вдохновлять и давать ответ на фундаментальные вопросы. Она есть у каждого; у тех, кто её «не помнит», она анестезирована мозгом после первого предательства и закрыта «слепым пятном».

Тезисы корпуса

• Формула реализованной личности состоит из нескольких членов; первый — внутренняя норма, второй — детская мечта, и без второго члена «искусство быть Арестовичем» не работает.
• Мечта функционирует как древнегреческая панацея, но не как лекарство «для всех», а как лекарство для одного конкретного человека; она символически привязана к фильму, книге, песне или сумме образов.
• Ключевой переворот: мечта не должна быть сбыточной. > «Мечта не должна быть как бы сбыточной. Она не должна быть реализуемой. Она не должна быть логичной». Её задача — держать человека «на проводе».
• Мечта реализуется не в течение жизни целиком, а в каждом её отдельном сюжете: путь тернист, в конце улыбается, и так в каждом эпизоде.
• Связь с внутренней нормой техническая: норма — «программное обеспечение» мечты; в сухом остатке норма сводится к тому, что человек начинает поступать как житель мира мечты, и мир вокруг постепенно перестраивается.
• Диагностически подлинная мечта отличима по тому, что её не хочется критиковать, ей готовы пожертвовать всем, и она вдохновляет при одной мысли о ней (см. соседний концепт «Шесть признаков настоящей детской мечты»).

Соседние понятия

Мечта в корпусе систематически отделяется от смежных феноменов. От желания — желание экзистенциально и привязано к состоянию, мечта же «ориентационна и транзистенциальна», оторвана от состояния. От псевдо-мечты «нормальной взрослой жизни» — псевдо-мечта может вдохновлять годами, но не отвечает на все фундаментальные вопросы и оставляет пустоту после реализации (классический сюжет «золушки, у которой закончились мечты» ). От импульса и внутренней нормы — три канала никогда не противоречат друг другу; если возникает противоречие, значит за один из каналов было принято что-то другое. От страха — страх и мечта структурно симметричны как «галлюцинации о будущем», отрицательная и положительная соответственно (модуль «Искусство быть автором»). Наконец, от навязанной мечты — у Тайлунга в «Кунг-фу Панде» сны о геройстве были «накачаны снаружи» отцом, у По — снились изнутри; только второе считается мечтой.

Внутреннее напряжение концепта — между «не должна сбываться» и «материализуется в каждом сюжете»: мечта одновременно недостижима как целое и постоянно реализуется как локальное преображение мира на 15 минут.

Линия наследования

Внутри корпуса концепт связан с внутренней нормой, шестью признаками настоящей мечты, лестницей шагов к реализации, символической привязкой к миру, со-творчеством с Богом и первым предательством. Внешние влияния, читаемые из материала, сводятся к нескольким традициям: античная медицина (фигура панацеи прямо названа), советская гуманистическая фантастика как символический носитель (Стругацкие, фильм «Через тернии к звёздам» — уже в existing_sources), христианская мета-рамка миссии и со-творчества, а также юнгианская традиция работы с детским образным материалом.