Беседа и спор как две точки софистики

Краткое определение

Софистика существует в двух взаимоперетекающих формах — беседе и споре. Беседа держится на созвучности участников и культивирует разномыслие как свою элементарную единицу; спор держится на волновом, прерывистом движении содержания, и его единица — развилка, точка ветвления, где собеседник «прошёл ровно», а софист увидел разрыв. Беседа обнаруживает иное как новое поле, спор разрушает опоры — то есть навязанные нормы и установки. Обе формы — не противоположности, а две точки одной практики мысли: соперничество перетекает в сотрудничество и обратно.

Тезисы корпуса

• Единицы трёх уровней разнесены жёстко: единица коммуникации — позиция, единица софистики — волна, единица беседы — разномыслие, единица спора — развилка. Это не риторический параллелизм, а онтологическая разметка: разные единицы задают разные режимы мысли.
• Беседа без предшествующего спора вырождается в трёп; «трёпа об ином не бывает». Софистическая беседа плодотворна как совместная спонтанная мысль, ведущая к согласию, а не как обмен лекциями (что Дацюк считает обычной формой «дискуссий философов»).
• Спор должен останавливаться до конфликта: > «Конфликт это сингулярный спор. Если у вас произошел конфликт, ваш спор заходит в тупик». Конфликт — не максимум спора, а его прекращение, схлопывание развилок в одну непримиримую позицию.
• В споре истина не одна: > «В споре рождается не одна, а две и более истин… столько истин, сколько и спорщиков». Это прямой отказ от диалектической модели «снятия» противоречий в высшем единстве.
• Беседа и спор связаны технологически: софистическая дискуссия — «соревновательная дискуссия при посредстве конструктивной беседы», беседа служит соединительной тканью спора. Без этой ткани остаётся только драка и обиды.
• Граница со смежной территорией: в христианском споре рождается истина, в софистическом — иное; между софистикой и философией лежит зона рыскания и мыслепромысла.

Соседние понятия

Главное напряжение концепта — между энергетикой и зрелостью. Спор «энергетичен», беседа — нет; Дацюк в корпусе фиксирует свою позицию как «спорщика» и отмечает, что Никитин видит в беседе признак умудрённого возраста. Это не моральная иерархия, а спектр: софистика живёт в перетекании между полюсами, и любая фиксация на одном полюсе разрушает практику — фиксация на споре ведёт к конфликту, фиксация на беседе ведёт к трёпу.

Второе различение — отношение к развилке. Спор обнаруживает её и заставляет на ней остановиться (этим он сцеплен с концептом «развилка как ход» и с «софистическим спором как разрушением навязывания норм»); беседа лучше «седлает волны», различает их и сглаживает до штиля, откуда могут подняться новые волны. Спор работает с разрывом, беседа — с волной.

Третье различение — относительно философии. Если философия может вестись в уединении, то софистика — дитя беседы; полилог, а не диалог, является её естественной формой. Беседа и спор как пара — это и есть способ, которым полилог удерживает разнотрадиционных участников в общем поле, не сводя их к единомыслию.

Линия наследования

Двучастная фигура «беседа/спор» имеет античный корень. Сократическая практика у Платона — диалог, в котором эленхос (опровержение) и совместное вопрошание идут рядом; Дацюк прямо ссылается на «жизненную драму Платона» в прочтении Владимира Соловьёва, противопоставляя сократовское «оказаться равным» платоновскому стремлению победить. Через эристику Протагора и Зенона концепт связан с допарменидовской традицией спора-как-исследования, до её разделения Аристотелем на «честную» диалектику и «нечестную» эристику.

В Новое время родственная пара появляется у Шопенгауэра («Эристическая диалектика») как чистая техника спора, и у Михаила Бахтина — как полифония и диалогизм, где разноголосие не снимается. Ближе к практике коммуникации лежит Хабермасова теория коммуникативного действия с её различением стратегического и ориентированного на согласие общения — Дацюк делает обратный ход: согласие он связывает с беседой, а спор оставляет как отдельный, не редуцируемый к согласию режим. Современная американская традиция civil disagreement (Daniel Yankelovich, «The Magic of Dialogue») задаёт похожую границу между debate и dialogue, но без полилогической рамки.